Из жизни гвоздей

Прочитал недавно воспоминания Кожедуба "Верность Отчизне". С удивлением узнал, что Кожедуб первые вылеты совершил с территории нашей области, с аэродрома возле с. Уразово, в 1943 году. Летал на самолете построенном на деньги колхозника-пчеловода Конева. Сбил 64 немецких самолета, это, не только больше, чем кто-либо из других летчиков РККА, но и из союзников тоже. И еще сбил двух американцев над Берлином, чтобы не заедались. Несколько раз был подбит, но не разу не катапультировался - всегда сажал самолет на аэродром.
Еще и книгу написал замечательную. Читается легко, на одном дыхании. А как воздушные бои описывает... такое ощущение, что сам летишь, любое 3D отдыхает.

Район изучен мною отлично. Узнаю населенные пункты Яковлево, Завидовку, Покровку.
…Мы у линии фронта. Под нами — море огня. Дым поднимается на большую высоту: в кабине чувствуется запах гари.
Нас обстреливает зенитная артиллерия. То тут, то там появились вспышки. Враг старается расстроить наш боевой порядок — так его истребителям легче будет нас атаковать.
Справа впереди идет ожесточенный воздушный бой. Падают самолеты — вражеские и наши.
С земли раздается знакомый спокойный голос командира корпуса генерала Подгорного:
— Приближается большая группа пикирующих бомбардировщиков. Увеличить скорость. Встретить врага до линии фронта!
И на подхвате голос Семенова:
— Впереди нас более двадцати пикирующих бомбардировщиков. Атакуем!
Командир — впереди. Мы — за ним. Увеличиваем скорость, ринулись на группу. Наперерез нам «мессершмитты». Но им уже не остановить наш порыв. Вот они пытаются атаковать командира. Бросаю самолет в сторону вражеских истребителей. Заградительная очередь, и враг отворачивает от самолета Семенова. Комэск сближается с бомбардировщиком. Фашистские стрелки открывают яростный огонь.
К нам потянулись трассы. И мне кажется, что больше всего трасс тянется к машине комэска и к моей.
Семенов резко переводит самолет вниз. Сердце у меня замирает: сбит!
Но вот он стремительно идет вверх и снизу атакует «юнкерс». Бьет его в упор, с короткой дистанции. Немецкий самолет падает.
Бомбардировщики заметались. «Мессершмитты» усилили атаки. Отбиваю их — меня надежно прикрывает мой ведомый.
Наша главная задача—уничтожать бомбардировщики. Пытаюсь атаковать «юнкерс», зайти к нему в хвост. Он маневрирует. Уходит из прицела. Даже не успеваю открыть огонь: то ведомого, то меня атакуют «мессеры». Нам, истребителям, все время приходится вступать с ними в бой, помогать друг другу и словом и огнем. Только успевай повертываться: исход боя решают секунды.
В глазах мелькают силуэты наших и вражеских самолетов. «Юнкерсы» не уходят. Они встали в оборонительный круг — защищают друг друга. Зайти им в хвост стало еще труднее.
Проходит несколько минут — для воздушного боя срок немалый. Нам необходимо сбить еще несколько самолетов. Только тогда враг дрогнет.
Стараюсь действовать точно и стремительно — как командир. Его самого я потерял из виду. Зато слышу голос:
— Бей их, гадов!
Под огнем противника снова веду самолет в атаку. Захожу «юнкерсу» в хвост. Сближаюсь. Ловлю в прицел.
По-моему, дистанция подходящая. Нажимаю на гашетки. Пушки заработали. А «юнкерс» не падает. Снова стреляю. Немецкий бомбардировщик начал маневрировать.
Забываю обо всем, что творится вокруг. Вижу лишь «юнкерс» и продолжаю стрелять. Решил так: «Не собью, буду таранить. Как Вано Габуния».
Почти вплотную сближаюсь с противником. «Юнкерс» по-прежнему маневрирует. Нет, теперь не уйдешь! Еще длинная очередь. Самолет вспыхнул и упал в районе западнее Завидовки.
— Вот тебе, фриц, за Игнатия Солдатенко! Взмываю в сторону вверх по примеру командира. Не утерпел и по радио крикнул:
— Вася, одного кокнул!
Бой продолжается. На моих глазах упал еще один «юнкерс», за ним — «мессершмитт»: их сбили летчики нашей эскадрильи.
Строй вражеских бомбардировщиков рассыпался. Немцы в беспорядке сбросили бомбы на голову своих же войск и покинули поле боя.
Раздалась команда Семенова:
— Сбор, сбор!